(О новой рукописи дочери народного поэта)

В ноябре 2026 года исполнится 115 лет со дня рождения выдающегося чувашского российского поэта Якова Гавриловича Ухсая (26 (по ст.ст. 13) ноября 1911 – 7 июля 1986). Хотел проверить разнобой в дате рождения и взял 6 том из серии библиотеки Президента Чувашской Республики «Писатели» (Чебоксары, 2008)… Ухсая в книге нет. Его, вспомнил, по достоинству включили в первый том наряду со звездными величинами — Ивановым, Сеспелем, Хузангаем.

Об Ухсае писано немало. Среди них выделяется сборник «Я.Г.Ухсай в воспоминаниях современников» (2005), составленный младшей дочерью поэта Еленой Ухсай. Затем вышла ее замечательная книга воспоминаний и писем «Слово об отце» (Чебоксары, 2009). Тогда же она обещала подготовить научную биографию отца. Обещанная рукопись «Зеленая книга» Якова Ухсая» готова, ждет издания.

Духовно-творческое богатство легендарно мудрого поэта необъятно велико. Сложен и извилист жизненный путь его — студента, солдата, журналиста, поэта Якова Ухсая. ХХ век был его испытующим временем. Бурное, огненное, противоборствующее. Годы гигантских строек социализма и коммунизма, смертных схваток инхозов и колхозов, работа в редакциях газет в Москве и дружба с Джалилем, Твардовским, бои с фашизмом под Москвой, в Чехии, Польше… Каждый год — в натужных стремлениях к знаниям, к совершенству, после Отечественной — в ежедневном титаническом труде над чувашской поэзией, и всю жизнь — в тисках литературных подонков, бытовых неурядиц, клеветы и жалоб… Ухсай был нужным сыном своего времени. Тогда в чем же причина тяжелых испытаний Ухсая? В жестокой эпохе? В пиндоносных коллегах? В личном характере? На эти вопросы правильного ответа литературоведы до сих пор дать не смогли.

Ухсай умный человек, мудрый мыслитель, талантливый поэт. Свою эпоху Яков Ухсай понимал насквозь. Республика нуждалась в таланте Ухсая. Если бы Чувашский всесильный обком не понимал величие мыслей и дела поэтов Хузангая и Ухсая, то их запросто задавили бы мерзкие шавки от литературы, не давали бы выдвигать в депутаты Верховного Совета, в правление Союза писателей страны… Характером Яков Гаврилович был чисто чувашским — тихим, терпеливо-спокойным (иногда только резко прямолинейным), скромным, трудолюбивым, непривередливым в быту, безотказно добрым к трудовым людям и студенческой молодежи… Я знал послевоенного цветущего, бодрого капитана Ухсая со встречи на митинге перед деревенскими читателями и ближе — уже пожилым, измученным, с трудными, горящими мыслями о чувашской словесности, языке, будущности национальной культуры, о гениальных личностях народа…

Время было жестокое, запятнавшее людей многими страданиями, несправедливостью и ложью. Подумайте, каким еще может быть время, если одни умирают за пулеметами и друзья идут в огонь на танках, а другие немногие гуляют и жируют дома на литерных льготах в лихие годы и даже после войны? Раненный солдат карабкается в дыму и гари боя, пишет поэму полка в прифронтовом госпитале, а не нюхавшие пороха «гении» от литературы (фактически двуногие крысы) в родных Чебоксарах годами не публикуют злободневную поэму с фронта. Чтобы произведение появилось в печати, потому что оно нужно действующей армии как боевое оружие, приходилось писать в Чувашию самому начальнику политуправления Воронежского фронта генерал-лейтенанту, саратовскому волжанину Сергею Савельевичу Шатилову. Дальние земляки переживали за поэта, а домашние коллеги нахально своевольничали для собственной выгоды (как писал поэт, действовали по принципу «хам ҫием те хам сысам»).

Яков Ухсай до конца своих дней оставался терпеливым, верным и боевым солдатом Отечества. Фронтовой запал не оставлял его. Он до конца дыхания стоял на защите правды, справедливости, трудового народа, цветущей природы и жизни.

Кроме будущего родной нации, языка и поэзии, полнокровной жизни и достойной смерти, мне кажется, для него не существовало более значительного. Вполне объяснима в стихах Ухсая среди тысяч ярких сравнений метафора мрака и грязи. Завистливая мелкота травила его по-крупному. Башкиры отстояли Мустая Карима от клеветы, кавказцы не позорились жалобами на присвоение звания Героя Соцтруда Расулу Гамзатову, Кайсыну Кулиеву… А чувашские так называемые писатели напали на фронтовиков Ухсая, Хузангая, Урдаша. Не побоялись даже тайно присвоить себе творения погибшего на войне Константина Кольцова… «Нет правды на земле…», нет поныне ее в нашей чувашской литературной среде.

Об этом и повседневной кривде-правде поэт хлестко писал в своих дневниках (раздел «У меня нет жизни, кроме поэзии…»). Только отдельные замечания из них приводятся дочерью. Дневник в целом пока нам недоступен. Надеюсь — когда-нибудь откроется эта белая книга поэта.

Дочь поэта Ухсая Елена Яковлевна скрупулезно прошлась по следам отца и приоткрыла много неизвестного из его биографии и творческой лаборатории. Это заметно даже по названиям разделов «Зеленой книги». После лирико-аналитического реквиема-вступления дочери идут конкретные главы: «Из рода Прты», «Белебей», «Обретение своего голоса», «Бег» (преследования в 1937–1938 гг.), «Знакомство с Твардовским», «Все дороги ведут в Симбирск» (работа в педучилище), «Хура элчел», «Тетрадь за голенищем» (обзор фронтовых творений), «Лишить права печататься!», «Нарспи и Сетнер», «Гимн земледельцу» и другие. Достаточно подробно остановилась автор на темах «природа», «грачи», «Слакбаш», интересуется отдельно сюжетом, композицией произведений.

Взгляд особенный, влюбленный в поэзию и литературу. Именно форма лирических воспоминаний и научных исследований вызывает читательскую заинтересованность и побуждает вновь вникнуть в художественный мир и образ вроде бы уже известного легендарного классика.

Искренность и теплота сердца, осмысление багажа памяти и книг, естественность и точность слов продолжают знакомить читателя с богатым внутренним миром поэта и завораживают широким и мудрым кругозором, творческими муками и успехами отца в поэзии. В книге дочери много автобиографического, исповедального и дневниковых описаний истории создания произведений. Это красит повествование о мастерской (фактически — деревенской лачуги и бани!) народного поэта и его творческих терзаниях.

Слово дочери о поэте многослойно, насыщенно, плотно и в то же время, как само творчество Якова Ухсая, воспринимается легко, понятно. В рассказах об образности творений поэта, в его кипении в словесно-красочной картине жизни Елена Ухсай дарит нам прекрасную возможность лучше вникнуть в мысли стойкого гражданина, талантливого певца земли и труда, стать самим частью мудрого поэта-философа. Анализы многих стихов, поэм, трагедий, романов в стихах ярко показывают литературоведческое мастерство и вкус автора.

Новое слово сказала Елена Яковлевна при анализе трагедии «Хура элчел / Черная судьбина». Только раз об этой трагедии чуть-чуть правдиво писали в учебнике «Чувашская литература» для 11 класса. А до этого в критике и литературоведении шло сплошное кривое идеологизирование.

Совершенно впервые приведены фронтовые материалы писателя-журналиста. Мне приходилось притрагиваться в лекциях к публицистике поэта на фронте. Тогда добраться до дивизионных и армейских газет провинциалам трудновато было, и этот гигантский труд поэта оставался вне изучения. Да и вообще ратная и мирная публицистика Ухсая подробно не исследована.

Интересно, хотя уже известно, как случайно попал в редакцию бывший «враг народа» рядовой пулеметчик Никифоров-Ухсай. Приводится эпизод вмешательства часового в путаный разговор военкома с другим командиром о книгах писателя Толстого. За вольность вмешательства о трех Толстых отправили рядового Ухсая на гауптвахту на три дня. А свой командир батальона возразил военкому, встал на сторону грамотного и умного бойца, досрочно освободил пулеметчика и отправил в политотдел, а там опрос виновного завершился повышением звания и направлением в редакцию газеты. Не было бы тупой гадости вышестоящего, не видать радости рядовой пешке! После этого случая чувашский журналист успешно поднимался по творческой лестнице и прошел всю войну в редакциях дивизионной, армейской, фронтовой газет. Редкий случай с нашими чувашскими журналистами и писателями.

Было время, когда на семинаре по Ухсаю студенты писали отдельно о Слакбаше, Сильбийских лугах и лесах, об образах природы, живности, людей, сказочных лиц, о киреметях, о богатсве языка, традиций, обрядов, праздников. В произведениях поэта ключом била неиссякаемая сила народного ума, эстетики, морали и этики.

Народная мудрость Ухсая — кладезь чувашской литературы. Вечные ценности труда, любви, преданности, уважения старости и детства, традиций и обрядов уже уходят из понимания цифровизированной молодежи и поэтому в дальнейшем эта сторона в книгах поэта нуждается в толковых объяснениях. В книге Елены Ухсай много тонких разъяснений. Отличную, достойную рукопись предоставила она издательству.

* * *

Из мелких замечаний назвал бы некоторые. Заголовок «зеленый» тянет к прошумевшим экологическим статьям поэта, но о них в рукописи нет разговора. Также мне кажется, что интересный очерк о древних связях родного языка («Похвала чувашскому слову») несколько не вписывается в стержень повествования. Это одно из исследований Елены Ухсай по этимологии древней лексики чувашского языка, а здесь просится анализ богатого словарного, фразеологического и поэтического запаса поэта. Именно с лексикой произведений с радостью любили возиться студенты университета на семинарах по Ухсаю. Полагаю, что этот интерес не погаснет со временем.

Виталий Станьял